Ella (ella_p) wrote,
Ella
ella_p

В Ведомостях - про освобождения осужденных

Правосудие под предлогом
В России не только сажают под надуманными предлогами, но и выпускают при надобности точно так же

Элла Панеях
Vedomosti.ru
16.01.2014
Эта публикация основана на статье «Правосудие под предлогом» из газеты «Ведомости» от 16.01.2014, №4 (3508).

Освобождение нескольких «резонансных» заключенных стало новогодним подарком для многих, кто переживал за этих людей. Заговорили даже о том, что это может послужить сигналом правоохранителям, что власти — т. е. в данном случае лично Владимир Путин — не одобряют излишней рьяности в репрессиях и как бы намекают, что пора бы сбавить обороты. Однако внятного и согласованного сигнала не получилось. Все отпущенные вышли под разными предлогами, и здесь ключевое слово — «предлог».

Ходорковского помиловал президент за несколько месяцев до окончания срока по второму делу ЮКОСа. Алехина с Толоконниковой, осужденные в связи с несоответствием их перформанса решениям Трулльского собора, подпали под подогнанную специально под их случай амнистию. Илья Фарбер, чье осуждение, кажется, полностью обусловлено местной коррупцией и не имеет особого политического оттенка, освобожден условно-досрочно, причем суд отштамповал решение, предварительно озвученное Путиным.

Но в каждом из резонансных дел есть виновные, и это не те, кого сперва бросили в тюрьму, а потом отпустили. Это те, кто фальсифицировал доказательства по делам или перетолковывал невинные с точки зрения уголовного права действия как виновные. Это те, кто принял подобные доказательства и отштамповал приговор. И те, кто исполнителей к подобным действиям мотивировал.

Если в том, как обставлено освобождение известных заключенных, и есть какой-то сигнал, то вот он: в России не только сажают под надуманными предлогами кого угодно в угоду любому сильному заказчику, будь то политическая «вертикаль», влиятельное православное лобби или просто какой-нибудь местный ворюга с обширными связями, но и выпускают при надобности точно так же — произвольно подгоняя под частный случай закон или просто указывая судье, что делать. И при этом ничего не делается тем, кто виновен в незаконных репрессиях.

Каждое из громких дел рассмотрено общественностью под микроскопом, в каждом суде работали журналисты, материалы дел доступны. Как надуманность и низкое юридическое качество обвинения, так и предвзятость судей были документально зафиксированы и разобраны юристами. Трудно представить себе, чтобы эти конкретные люди, находясь под видеокамерами и прицелом общественного внимания, делали свою работу намного хуже, чем они делают ее каждый день в рядовых уголовных делах, не волнующих никого, кроме фигуранта и его ближайшей родни. В делах, которые были обречены стать громкими, против людей, которые способны поднять свой голос и привлечь внимание к качеству доказательств, следователи, прокуроры и судьи допустили такое презрение к закону, что общественность содрогнулась и встала на защиту осужденных. И олигарха, до посадки вовсе не вызывавшего массовых симпатий, и чудаковатого директора клуба, чей стиль поведения далеко не всем по душе, и девушек из очень спорной и эпатажной группы.

Содрогнулась общественность именно потому, что ей показали, за какую ерунду, при каком низком качестве доказательств каждый из нас может отправиться в заключение. Когда человека под видеокамеры отправляют на семь лет в заключение за хруст купюр — это сигнал всей системе правоохраны, что о доказательствах в любых уголовных делах можно вовсе не заботиться. Но проблема в том, что, когда его после этого выпускают не в результате пересмотра его дела, с наказанием всех виновных, а как виноватого, по УДО, это еще один сигнал в ту же сторону: правильно, можно было не заботиться.

Можно не сомневаться, что в рядовых, не привлекающих внимания делах, имея перед собой только бесплатного адвоката и бесправного обвиняемого, участники громких процессов — и те, что в погонах, и те, что в мантиях, — проявляют не больше профессионализма и беспристрастия. Им и всем им подобным в судах и правоохранительной системе сейчас показали, что общественного резонанса стоит бояться не больше, чем честного внутреннего расследования их деятельности, дисциплинарной судейской комиссии или того же уголовного суда. В самом крайнем случае — если дело станет громким и резонанс не спадет после того, как репрессированный человек отправится отбывать срок, — ваш президент исправит ваши огрехи. Когда дело закрыто, а человек на свободе, кому придет в голову продолжать копаться в том, как и за что его осудили? Работайте спокойно.

Далеко не каждый правоохранитель готов заводить уголовные дела по политическому или коммерческому заказу. Далеко не каждый судья вовлечен в телефонное право или коррупцию. Но средний по системе стандарт доказывания громкие дела не только демонстрируют нам предельно ярко, но и дополнительно снижают, показывая даже вполне добросовестным сотрудникам, какого именно уровня добросовестности правосудие от них требует.

Настоящим сигналом в пользу уменьшения репрессивного характера российского правосудия могло бы стать внимательное и пристрастное разбирательство в адрес хотя бы отдельных, особо отличившихся, исполнителей, а в деле Фарбера — и предполагаемого заказчика. Хотя бы тех из них, кого общественность доказательно поймала за руку на чем-нибудь совсем уже запредельном. Ничего плохого не сделалось бы не только стране, но даже и политическому режиму, если бы авторов шитых особенно белыми нитками обвинений и тех, кто их покрыл, проштамповав приговор, заставили ответить просто как профессионалов: за качество их работы, за нарушение базовых принципов судопроизводства, таких как презумпция невиновности и равенство сторон в процессе, за конкретные и всем понятные нарушения. Это не остановило бы политические репрессии, но, возможно, спасло бы от незаконного приговора какое-то количество рядовых граждан.

Автор — ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения Европейского университета в Санкт-Петербурге

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments