?

Log in

No account? Create an account
На Слоне про следственных судей - Ella — LiveJournal
March 18th, 2015
12:45 pm

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
На Слоне про следственных судей
Что происходит, когда хороший, профессионально проработанный и обоснованный, проект правовой реформы пытаются отрихтовать под текущий политический момент.

https://slon.ru/posts/49400
Следственные суды: муляж вместо реформы.

Идея института следственных судей заключается в том, что один определенный судья следит за соблюдением законности в уголовном деле от начала расследования и до передачи дела в суд. Таким образом усиливается судебный надзор над следствием, и эта функция отделяется от рассмотрения дела по существу, чтобы судья, выносящий окончательный приговор, не был связан с предыдущими решениями по тому же делу: например, не оказался бы случайно тем же судьей, который уже отправил обвиняемого за решетку в рамках предварительного заключения.

Проект возрождения института следственных судей в российском уголовном процессе обсуждался много лет и, наконец, представлен в виде готовой программы преобразований: на сайте КГИ опубликована долгожданная одноименная концепция А. В. Смирнова. Однако можно с большим сожалением констатировать, что еще до начала внедрения хорошо обоснованный проект по ограничению произвола силовиков выродился в очередную попытку выкроить в уголовном процессе особый статус для предпринимателей и пустить по особой траектории рассмотрение самых сложных, тяжелых и опасных преступлений – тем самым избавив систему судов общей юрисдикции от необходимости хоть как-то изображать соблюдение законности в делах рядовых, типичных.

Такое время: других реформ сейчас быть не может. Но и из этого, скорее всего, ничего не выйдет. Более того, существует значительная опасность, что в ходе реформы будет уничтожена возможность для конструктивного внедрения весьма полезного в будущем института. Его место просто займет очередной муляж правосудия: фикция, которую в дальнейшем так просто с места не сковырнешь.

В своем первоначальном виде проект обладал множеством достоинств. Автор концепции и главный пропагандист возрождения в России судебного следствия Александр Смирнов, один из лучших процессуалистов в стране, аргументирует свое предложение не только множеством ссылок на успешный международный и российский опыт (времен реформ Александра II), проработанной юридической теорией, но и реальным положением дел в российских силовых структурах.

В чем смысл реформы

Отодвинуть от надзора за законностью действий следователя не справляющуюся с делом прокуратуру, – а она и не может справиться: невозможно, будучи стороной обвинения и процессуальным союзником следователя, одновременно держать его за руки и мешать нарушать закон.

Сделать так, чтобы различные процессуальные действия не штамповались просто, как сейчас, очередным судьей, не особо вникающим в суть дела, – к кому принесут «материал», тот и проштампует. Вместо этого с самого начала появляется судья, отвечающий за законность в этом конкретном деле: он принимает решение о начале расследования, он разрешает процессуальные действия, назначает экспертизы и удовлетворяет законные требования – не только обвинения, но и защиты, что обеспечивает равенство сторон. Он же и рассматривает жалобы участников процесса, не будучи связан корпоративной солидарностью со следователем. Следственный судья принимает решение о передаче дела в суд – очень важно, что это не автоматический акт, как сейчас, а отдельное решение, которое он принимает, опираясь при этом на свои представления о вероятной виновности и целесообразности преследования фигуранта. И только после этого дело попадает к другому судье, рассматривающему его по существу и никак не связанному со следствием. Красота!

Следственные органы погрязли в незаконных практиках расследования, а смычка судов с правоохраной в деле уголовного правосудия переходит уже всякие мыслимые пределы. Следователь стремится отделаться от сложных и неоднозначных дел, а в простеньких добиться стопроцентной «раскрываемости», не реабилитируя даже очевидно невиновных. Прокурору проще изредка «заворачивать» сомнительные дела и повседневно мотивировать к сотрудничеству судью, чем вникать в ежедневную деятельность следствия. А судья боится обжалования своих решений со стороны прокуратуры и доносов по начальству, а потому стремится не портить отношений с силовиками: не выносит оправдательных приговоров, в частности, но уж тем более не мешается у следствия под ногами в таких мелочах, как получение разрешения на обыск или взятие обвиняемого под стражу. Процент положительных решений по этому виду судебных материалов колеблется на уровне 97-99%.

Поставив между судьей и следователем нового человека, новую структуру, способную на независимый контроль над правоохранителями и при этом не отвечающую за судебный исход процесса, можно было бы попробовать разорвать эту цепочку, превращающую уголовный процесс в конвейер. Часть дел прекращалась бы на этапе следствия, часть – поступала бы в суд в таком виде, что встать на позицию обвинения рассматривающему их судье было бы намного труднее (ведь российская судебная система такова, что важно не то, что сказано в суде, а то, что попало в дело в виде документа).

Что будет на самом деле

Однако реальность рихтует проекты под себя. Во-первых, существенные изменения претерпела сама идея. Внедрять фигуру следственных судей во все процессы – то есть едва ли не удваивать существующий корпус судей – для государства дороговато (читай, никому не нужно), и реформаторы это понимают. Поэтому предлагается ограничиться делами наиболее тяжкими и опасными, а также, в вечнозеленых интересах развития делового климата, «предпринимательскими». Автор проекта прогнозирует объем ответственности судебных следователей, в случае его принятия, в 5-6 тысяч дел в год – это из примерно миллиона дел, которые доходят до суда, и двух миллионов расследуемых. Таким образом, следственных судей можно будет завести не на уровне каждого района, а по три-четыре человека при судах субъектов федерации. Прямо при судах, выносящих решения по делам, заметим, а не где-то отдельно, на организационном отшибе – так что следственный судья у нас вливается в дружный коллектив со сложившимися практиками работы и связями с правоохранителями-смежниками. Ни для кого не секрет, что судьи и прокуроры в России практически сослуживцы: это люди, которые видят друг друга по несколько раз в неделю, ходят друг к другу на дни рождения, не говоря уже о том, что около трети действующих судей просто происходят из силовых структур и уже поэтому разделяют их этику.

Тут нужно еще заметить, что невозможно спрогнозировать результаты внутренней реформы организации – а нам по факту предлагается именно такая – не вникая в отношения внутри этой организации. Любой конкретный районный или областной суд – это еще и обычная контора, со своим начальством, внутренней формальной и неформальной иерархией, привычными методами работы и прочей рутиной. Так вот, работа председателя конкретного суда оценивается по результату всей организации; и главным объективным, формальным показателем здесь является процент решений судей этого суда, которые были обжалованы или отменены. Таким образом, следственный судья, собирающий на себя много обжалований от силовиков в процессе рассмотрения материалов по процессуальным действиям, подводит тем самым всю контору и своего главного начальника, а направив в суд дело, в котором по его милости скопилось слишком уж много аргументов защиты, рискует так же подвести под монастырь коллегу, который будет вынужден либо вынести неудобный прокурору приговор, либо приговор явно – и это будет зафиксировано в деле – неправосудный. В процессе обжалования вышестоящим судам не интересны материалы, которые следователь сумел не включить в дело, зато документы защиты, попавшие в заветную папочку – это уже прямой компромат на коллегу, который и сработать может. Конечно, следственному судье легче и выгоднее с самого начала играть на стороне следствия – что вполне соответствует традициям и жизненным ценностям уже существующего коллектива – чем влезать во все эти коллизии и конфликты.

Те решения по делу, которые будет принимать следственный судья, между тем, это то, что сейчас в судах называется «материалы». Даже в районных судах вся подобная мелочевка по возможности спихивается на наименее квалифицированных и опытных судей. Разумеется, особенно если суд небольшой, так или иначе возиться с маловажной лапшой вроде санкции на арест приходится всем; но вообще-то престиж и влияние судьи в своем коллективе определяются тем, что ему «доверяют» рассматривать сложные, содержательные дела, выносить решения по существу. Специалист по рассмотрению «материалов» на фоне давно работающих, квалифицированных и опытных коллег изначально будет рассматриваться как судья, прямо скажем, второго сорта. Не этим людям менять систему, им проще будет вписаться. Другими словами, мы получаем еще одного штамповщика на конвейере российской юстиции, не менее заинтересованного в гладком прохождении дела по цепочке, чем сейчас заинтересован надзирающий прокурор.

В чем основная проблема

До сих пор аргументы «против» звучат, кажется, как «лучше не станет, но и хуже не будет», – и действительно, я бы не прогнозировала особенных негативных последствий от нововведения. Ну, лишнее звено, в делах с коррупционной составляющей не более, но и не менее уязвимое для коррупции. Ну, лишний сборщик бумажной макулатуры для банальных убийств и разбоев, где такой составляющей обычно нет, но зато у обвиняемого нет и реальной защиты. Назначенному адвокату государство платит только процедуры, которые по закону не могут состояться без его участия (допрос обвиняемого, судебное заседание по мере пресечения), так что никаких ходатайств о приобщении данных защиты к делу там и не будет, их просто некому собирать.

Может быть, даже будет какой-то прок: в предпринимательских или общественно значимых делах баланс власти в процессе может немного измениться благодаря наличию следственного судьи – то есть еще одного субъекта, кроме полицейского следователя, с которым можно вести переговоры о содержимом уголовного дела (в смысле, той папочки, которую будут читать судья и апелляционные инстанции, и из которой бумажку уже не выкинешь). Однако от предпринимательских привилегий силовики защищаться отлично уже умеют: выбираешь для обвинения «резиновую» статью, не попавшую в заветный список, и можно разбираться как с простым подследственным. А что такого-то? Если что не так, судья после переквалифицирует. В общем-то, где-то так на так.

Но проблема-то в том, что изначальный проект хорош. И в том, что неизбежно настанет момент, когда появятся политические возможности для реальной реформы уголовного правосудия и решение проблемы судебно-следственного конвейера будет востребовано. В такой переходный момент введение должности следственного судьи действительно могло бы заметно упростить и смягчить процесс преобразований. Жаль, если на этом месте будет уже стоять очередной муляж, намертво вросший в институциональную и организационную систему уголовной юстиции, усвоивший ее практики и, скажем так, этику. Будущие реформаторы останутся без очень полезной, хорошо разработанной с юридической точки зрения и относительно мягкой опции, которых и так у них будет не так много.

(1 comment | Leave a comment)

Comments
 
[User Picture]
From:ynetbot
Date:March 19th, 2015 03:40 am (UTC)
(Link)
Элла, этот материал Слон распространяет по подписке, то есть за деньги. А вы выложили его в открытый доступ :)
Powered by LiveJournal.com